Почти год Рустем вообще не видел неба и солнца. История жены крымского татарина и политзаключенного Алие Эмирусеиновой

НВ/Зоя Шу

Об этом сообщает Руспрес

Алие Эмирусеинова, администраторка в медицинском центре, 37 лет

НВ/Зоя Шу


Накануне анонсированного большого обмена пленными между Киевом и Москвой жены крымских татар, которых годами по чудовищным обвинениям удерживают в российских тюрьмах, рассказывают НВ о своей жизни.

После окончания крымской школы мой Рустем поступил на исторический факультет Стамбульского университета. Через некоторое время по семейным обстоятельствам вернулся и начал заниматься торговлей — привозил верхнюю одежду из Турции.

У нас трое детей. Старшему сыну уже 16, девочкам 12 и девять лет. Своё сорокалетие Рустем встретил в СИЗО Симферополя.

Сейчас в Ростове-на-Дону проходят судебные заседания, разбирают материалы дела, по которому проходит Рустем. Сдержать какие‑то эмоции очень сложно — первая фраза была о том, что по нашему адресу была зарегистрирована ячейка террористической организации. Это ложь и абсурд. Я заявила, что это ложь, и тогда судья сделал мне предупреждение и сказал, чтобы я не нарушала судебный процесс. Это полный абсурд.

В прошлый приезд мне не дали разрешения на свидание. Теперь мы планируем поехать 26 февраля на следующее судебное заседание и очень надеемся, что нам дадут разрешение хотя бы на полутора- или двухчасовое свидание.

Муж держится достойно, он прекрасно понимает, что вины его нет. Он отстаивает свою невиновность и всегда улыбается. Он бодр, настроен на позитив и даже меня заряжает энергией. У меня вырастают крылья, когда вижу, как держится мой супруг.

Дети не замкнулись в себе, они ждут отца, верят, они говорят: наш отец герой

Больше десяти месяцев Рустем содержался в симферопольском СИЗО в небольшой камере с койками в два этажа. Там постоянно находилось около 20−22 человек. Чистой воды нет, очень холодно. Их выводили на прогулки на какой‑то верхний этаж, и они все это время вообще не видели неба и солнца. Плюс к этому очень скудный набор продуктов, которые можно передавать в симферопольское СИЗО. Молочных продуктов там нет. А ту еду, что давали, есть невозможно.

Его забрали, когда он был абсолютно здоров, а теперь у него проблемы с пищеварением, верхних зубов практически не осталось.

Когда его переводили из Симферополя в Краснодар, чтобы потом доставить в Ростов, он 12 часов ехал в «стакане» — это специальное отделение в автозаке шириной 50 см с небольшими отверстиями для воздуха. А вес моего мужа 100 кг. Через неделю из Краснодара его так же перевезли в ростовское СИЗО.

Когда его задержали, у детей был просто шок. Им непросто, они ходят в школу, общаются с одноклассниками, и при этом, представьте, их отца обвиняют в терроризме.

Меня очень поддерживает семья, наш народ. В первые минуты обыска большое количество людей пришло к нашему дому, на улице стояли и говорили: вы не одни. В культуре нашего народа это заложено — если твоему соседу или брату тяжело, ты должен бежать и помогать ему, в первую очередь морально. Потом ко мне приезжали люди, с которыми мы вообще не были знакомы, они говорили: мы с вами, мы вас поддерживаем, мы читаем за вас молитвы.

И дети не замкнулись в себе, они ждут отца, верят, они говорят: наш отец герой, мы молимся Богу и знаем, что наш отец может в любое время открыть двери и войти в дом.

Я — администратор медицинской клиники, нахожусь всё время среди людей и вижу, что отношение ко мне за этот год не изменилось. Иногда даже чувствую, что и у людей других конфессий какое‑то неудобство по отношению ко мне, им неудобно за то, что власть такие вещи делает.

Разговор об обмене очень расплывчат, потому мы не строим каких либо планов сейчас, надежд на российское правосудие тоже практически нет.

Полный материал читайте в № 5 журнала НВ от 13.02.2020


Источник: “https://nv.ua/ukraine/events/intervyu-zheny-arestovannogo-krymskogo-tatarina-novosti-ukrainy-50070085.html”

ТОП новости

Вход

Меню пользователя